Сергей Калашников - Муж амазонки [СИ]

Базиль тоже не остался незамеченным, что незнакомца ещё сильнее смутило - по позе и движениям видно, как он устал.

Остановив лошадку, парень спешился и снял с себя шубу, протягивая её в сторону обвязанной лапником фигуры, над которой торчала чумазая, похоже, от копоти, голова. Короткая пауза. Человек явно страдает от холода и одежда его явственно интересует. Так что, не мешкая, пошел на сближение, с неудовольствием меся снег ногами.

Ага, малыш перестал убегать. Нагнулся и положил на землю две тонких палочки - прямую и согнутую дугой. Вроде бы, стрела и лук. Только тут Его Высочество вдруг и изволили подумать о том, что никакого оружия захватить с собой не удосужились. Расслабился - хуже некуда. Разгильдяй.

А его новый знакомец на вопросы отвечает щёлчками и присвистами, по-птичьи, не иначе, разговаривает. Так что объяснялись знаками. Ничего, понятливый мальчуган. Только лицо его чумазое выглядит утомлённым и несвежим, словно принадлежит взрослому мужчине. Подсадил его в седло, сам устроился сзади, накинул на себя шубу так, что запахнул ребёнка полами - поделился, в общем, теплом со страждущим. И поехали они домой, по пути сообщив загонщикам, что дело сделано. А догоняющая группа по следам во всём разберётся, а заодно и лук игрушечный принесёт, когда вернётся из дозора.

Ребёнка куда-то утащили женщины. Не иначе - отмывать. Потом одна из амазонок несла укутанное в большое полотенце щуплое тельце спящего паренька куда-то в сторону спален и почему-то хихикала. Накормили бедолагу давленными в меду орешками и напоили горячим чаем - тут в тесноте их дома многие бытовые детали быстро становятся известны всем. А ещё выяснилось, что гостя отмыть не удалось - у него всё тело равномерно чумазое, и ещё, что на самом деле он - взрослый мужчина. Женщины по этому поводу шепчутся между собой, иногда похихикивая.

Мужчины же рассмотрели оружие. Лук эластичный, но маленький и слабый. Шагов на пятнадцать из него можно стрельнуть прицельно. А ещё из найденных при незнакомце предметов - поясная верёвочка с двумя мешочками. Один сняли с причинного места, а во втором что-то твёрдое прощупывается, вроде продолговатого сосуда. Заглядывать внутрь не стали - нехорошо в чужих вещах без спросу копаться.

Про то, кто этот человек, Базиль догадался. Их называют попаданцами. Берутся они невесть откуда, ничего толком не умеют, даже речи приходится учить почти всех. Вернее, лопочут что-то непонятное, как будто жили не среди людей, а общались с животными, язык которых и знают. Впрочем, изредка бывают среди них и говорящие экземпляры. Только не все слова знают, или коверкают их, зато используют множество незнакомых звукосочетаний, не всегда, впрочем, бессмысленных.

Эти диковинные люди появляются редко, и где попало. Чаще всего, их просто убивают. Когда - из страха перед непонятным, когда - из-за того, что они делают что-то нехорошее. Или приводят к правителям, а уж те потом или держать этих несчастных при себе как диковинки для развлечения, или, случается, слушают их рассказы о странных обычаях тех месть, откуда прибыли эти чудные собеседники - тоже развлечение получается.

Рассказывали о случаях, когда мошенники прикидывались такими попаданцами, чтобы пожить на всём готовеньком в богатом доме. Хотя, все эти события сами по себе - диковинки. Вот, скажем, в их Большом Королевстве таких случаев помнят всего два. Один давно был, а второй - очень давно. Тот, который появился первым, велел себя называть то Архимедом, то Евклидом, описал правило рычага, правило всплытия и объяснил всем, что такое прямоугольный треугольник и как на него правильно надевать штаны.

Про рычаг и про всплытие знали и без него, просто он как-то это так сформулировал, что стало можно усилия рассчитывать. И про треугольник со сторонами длиной три, четыре и пять шагов знали и раньше, что один угол у него прямой, а только потом начали через разные углы вычислять расстояния. То есть, вроде, наумничал чудак, а вот, поди ж ты, догадались люди, как от этого добиться проку. Но от большинства тех чужаков, молва о которых сохранилась, ничего доброго в памяти людей не осталось - ели, пили, болтали - вот и всё.

Тем не менее, при дворе герцога Болоцкого только что такая модная диковинка завелась. Вот и хорошо. Не помешает.

Новый человек появился за общим столом через два дня. Его нарядили в мальчуковую одежду, что, впрочем, не сделало его похожим на ребёнка. Лицо выдавало зрелого мужчину, а малый рост и плотный загар напоминали о том, что родился он далеко отсюда. Новенький знал уже четыре слова: "Да", "Нет", "Дай" и "Спасибо". Кажется, ему их было достаточно. Советник приставил нового работника к плетельщику корзин и больше ничего существенного в жизни поселения не случилось.

Поговаривали, что одна из амазонок всегда укладывает малыша спать к себе под бочок, но никакого влияния ни на что это не оказало.

Тимоха снова пристал к Базилю со своими затеями. На этот раз ему требовалась гнутая труба, да с разными хитростями внутри. Там шире, тут уже, а вот отсюда сюда отверстия, и чтобы зазор менять плавно, но выдерживало большое давление. А потом всё то же самое, но наоборот. Замысел оказался тот же, что и раньше - горизонтальный эжекторный насос, работающий от горячей парогазовой смеси, получаемой от сжигания земляного масла в струе воздуха, смешанного с распылённой водой. Только воплощение теперь было с хитростями. Струя под давлением подавалась по изогнутой трубе в сопло, уже погруженное в воду. Таким образом, изменение температуры должно было происходить плавно, отчего керамика, как планировалось, не должна потрескаться.

Гнутая труба верхним концом оказывалась над поверхностью воды, и запалить факел в камере сгорания ничто не мешало. Ох и поформовал Его Высочество глиняные загогулины, пока добился нужного результата. Ведь после обжига вся конструкция должна стать единым целым, иначе, чем же её удержишь от расталкивания высоким давлением, создаваемым в камере сгорания? А как внести туда пламя для начала горения? А как не выпустить парогазовую смесь обратно через отверстия для подачи топлива и воды с воздухом? Хитрость за хитростью, неудача за неудачей, а потом всё получилось и заработало. Полчаса динамометр фиксировал тягу, соизмеримую с весом мужчины, а потом - хруп, и разрушение конструкции. В аккурат по линии раздела сред, воздушной и водной. То есть, как только камера сгорания хорошенько прогрела саму себя и ведущую от неё трубку, как разница в величинах теплового расширения сделала своё дело - хруп, и корзинка с камнями, уравновешенная тягой сделала "бум" об землю.